Во главе одной из таких неистовствующих банд носится по
Присяжный поверенный Карабчевский: Господа присяжные заседатели! Если бы мы захотели ограничить судебное исследование и самый кругозор наш в этом деле исключительно тем небогатым материалом, который заключается в рассказе подсудимого и двух-трех свидетелей байбуртской резни, мы очутились бы в странном положении. Где-то, не так далеко от нас, на территории Блистательной Порты, всего три с половиной года назад, не в кровавой глубине прошедших веков, среди мирных жителей городских кварталов, населенных армянами, невозбранно и безнаказанно носятся шайки вооруженных людей турок. Они грабят и превращают живых людей в трупы. Никто не в состоянии дать себе надлежащего отчета в том, что происходит. В городе есть войско, есть стражи полицейские, но они сначала бездействуют, а затем смешиваются с разбойничьими шайками и усмиряют собственными ударами тех из армян, которые пытаются спастись. Целый день идет резня. Отдельные шайки вооруженных турок под предводительством наиболее видных по своему служебному или общественному положению лиц города Байбурта и его уезда перерывают до основания каждый армянский дом, извлекают из него все ценности, набивают ими себе карманы, предоставляя черни грабить остальное. Скрывшихся в домах армян безжалостно извлекают из их похоронок, выволакивают за ноги на улицы и тут же убивают на глазах обезумевших от ужаса женщин и детей.
Дело армянина Киркора Гульгульяна. Введение в дело: Турецкий подданный из армян, уроженец г. Байбурта, Киркор Манук-Абаджи Гульгульян, 27-ми лет, подлежал суду Симферопольского окружного суда с участием присяжных заседателей по обвинению в том, что в г. Симферополе, задумав из мести лишить жизни турецкого подданного турка Хассана, сына Батана, Милия-оглу, он с этой целью приобрел кинжал и в ночь на 29 апреля 1899 года, укрывшись за забором дома Топалова на Севастопольской улице г. Симферополя и выждав, когда Хассан Милий-оглу проходил мимо него, бросился на последнего и нанес ему кинжалом в левый бок смертельную рану, от каковой он, Хассан Милий-оглу, тотчас же и скончался, т.е. в преступлении, предусмотренном ч. 3 ст. 1453 Уложения о наказаниях. 22 сентября 1899 года дело это слушалось в Симферопольском окружном суде с участием присяжных заседателей.
РЕЧЬ В ЗАЩИТУ КИРКОРА ГУЛЬГУЛЬЯНА
Родился он 30 ноября 1851 г. в Николаеве. Его отец, Платон Михайлович дворянин, полковник, командир уланского полка, имел экзотическое происхождение. Во время завоевания Новороссийского края, говорится в рукописной биографии Карабчевского, русским полком был забран турецкий мальчик, определенный затем в корпус и дослужившийся в военных чинах до полковника. Фамилия ему была дана от слова кара черный . Этот турчонок, Михаил Карапчи, который принял с крещением фамилию Карабчевский , и стал в чине полковника крымским полицеймейстером дед Николая Карабчевского. Экзотические корни вовсе не помешали Карабчевскому грудью встать на защиту Гульгульяна. Обычное криминальное дело он фактически обратил в политический процесс. Предлагаем читателям речь Николая Карабчевского, произнесенную на процессе Гульгульяна, образец высокого профессионализма и подлинной гражданственности.
15 марта 1921 года студент Согомон Тейлерян застрелил в Берлине одного из организаторов геноцида армян 1915 года бывшего министра внутренних дел Турции Талаата. Берлинский суд оправдал его. Однако это был не первый процесс, в ходе которого армянин был оправдан за убийство турка. Первым это сделал блистательный русский адвокат Николай Карабчевский, защищавший Киркора Гульгульяна в 1899 году в Симферополе.
Защита Карабчевского, или виновен ли Киркор Гульгульян
Комментариев нет:
Отправить комментарий